Через минут пять второй отряд вернулся. Их «Ящер» остановился совсем близко от меня, обдав облаком выхлопных газов. Я поднялся, покачиваясь и кривясь, закинул винтарь за спину.
— Хиех там, мёртвый. У грузовика, — сказал кто-то, и я машинально выругался. Ведь говорил ему — на хрен эти перебежчицы?
А этих самых перебежчиц уже вели к нам, и к моему удивлению, они не оказывали никакого сопротивления. Шли себе спокойно, а одна так и вообще улыбалась приветливо, словно видела перед собой не с полдюжины хладнокровных, а старых знакомых. Но после удара прикладом винтаря в грудь, эта улыбка с её лица мимолётно слетела. Не выдержал и ударил Хлох. Вслед за первым ударом, он отвесил ей ещё и пощёчину, а после этого притянул за шиворот.
— Канша ли ортулаки? — спросил он вдруг на неизвестном мне языке, и девка стала торопливо отвечать, ошеломлённо хлопая ресницами, а я с не меньшим ошеломлением рассматривал обеих женщин. Во-первых, это были первые «человеческие» существа противоположного пола, которых я видел после попадания сюда, а во-вторых… Мы здесь что — ради вот этих двух? Ради вот этих страшных, если не учитывать, что второй вообще под сраку лет, мы положили половину наших?
Выслушав молодую, Хлох грубо оттолкнул её и повесил винтарь на плечо.
— Соберите всех погибших и загрузите их в десантные отделения. Вы двое, прочешите окраину леса. Только быстро. Может та щерова тварь где-то рядом. Только осторожней, она вооружена. Выполнять.
Он обернулся, и поймав мой недоумённый взгляд, дёрнул головой, мол — что?
— О чём она говорила? — ляпнул я, хотя хотел озвучить тот вопрос, что назойливо крутился в мозгу — Ради вот этих? Но всё же не озвучил. Мало ли, может, я чего не понимаю. Может, это какие завербованные, у которых есть важная информация.
— Она говорила, что не убивала. Там с ними были ещё две девки. Вот одна из них и пристрелила Хиеха, а потом они сбежали. Ты ещё и языка их не помнишь, — добавил он как-то зло и зашагал к одному из «Ящеров».
Я двинулся следом. Здесь уже, оставшиеся в живых, аккуратно затаскивали тех, кому не повезло в десантное отделение. Я взялся помогать. С Хлохом мы подтащили тело того, что первым стрелял из гранатомёта, потом побежали туда, где приняла бой вторая часть отряда. Навстречу нам, тяжело сгибаясь к земле, пробежали двое наших, неся тело Хиеха. Помимо него ещё было два трупа в месте перестрелки. Одному пробило осколком лоб, второго всего изрешетило крупным калибром. Пришлось здорово потрудиться, чтобы его донести. Во-первых, мокрые грязные и застывшие пальцы практически не слушались, во-вторых, едва Хлох ухватил мёртвого подмышки, как одна из рук попросту оторвалась. Поминая всех щеров, он положил её на тело, вцепился в броник, и мы на полусогнутых двинулись обратно.
— Ещё один, — сухо бросил Хлох, когда мы подтащили изрешечённого к «Ящеру» и указал рукой за спину. Двое, принёсшие Хиеха, бросились туда, а мы принялись аккуратно усаживать мёртвого в стальное кресло.
— Майхал нам за это все чешуи выдернет, — проговорил, стоявший рядом водила первого «Ящера», вытирая ладонью разбитое в кровь лицо. Хлох молча кивнул. — Твой поедет? — спросил он, когда тело убитого было более-менее зафиксировано.
— Поедет. С чего это они так усилили конвой?
— Может из-за этой? — кивнув в сторону грузовика, предположил я. — Которая Хиеха застрелила?
— Интересно, что это за сучка? — задумчиво пробормотал Хлох и стал закрывать аппарель. Потом стукнул кулаком по дверце. — Какая-то сука-теплокровка убила Хиеха.
— Явно она не перебежчица, — тут же откликнулся ещё один из наших. — Может из спецов? У них же есть какая-то команда из девок. «Вторая сила», по-моему, называется. Или «Другая сила»…
— Да щер её знает. Ну что там?! — криком спросил Хлох у вынырнувших из пелены ливня двух бойцов, которых он посылал прочесать окраину леса.
— Никого. Ушли твари.
— Щер, — Хлох сплюнул сквозь зубы. — Этого в первый грузите! — снова закричал он, тащившим последнее тело. — Здесь уже некуда! И теплокровок туда же.
Два бойца резко взяли правее, рванули к подбитому «Ящеру». За ними заспешил и водила, продолжая остервенело стирать с лица кровь, а я, схватившись за поручень, взобрался на нашу бронмашину. Вслед за мной залез Хлох, уставился на второго «Ящера». И только когда погрузка в него была закончена и развернувшись, он подъехал к нам почти вплотную, постучал прикладом по водительскому люку:
— Хашхар, ехали отсюда к щерам!
Дара
Поскальзываясь, падая, поднимаясь, снова поскальзываясь и поднимаясь — они неслись по размякшей земле, огибая деревья и кустарник. А иногда и напрямую ломились сквозь последний, боясь потерять время. Холодные капли с листьев колко били в лицо, пропитывали одежду. Отяжелевшие и норовившие упасть штаны приходилось постоянно подтягивать, грязь на ботинках делала их неподъёмными, но Дара не останавливалась. А заодно тянула за собой девчонку, постоянно оглядываясь и готовая в любой момент нажать на спусковой крючок, если покажутся эти отвратительные зеленомордые твари.
Ливень прекратился неожиданно. Вот только был всепоглощающий шум и вдруг тишина. Словно кто-то отключил звук. Но, отключив этот звук, он включил другой. Девчонка завсхлипывала, стала молить об отдыхе. Ну, хоть немножко, ну, пожалуйста…
— Никаких остановок, — отрезала Дара. — Переходим на шаг. Если остановимся — замёрзнем.
— Я и так замёрзла, — в последний раз проканючила девчонка и замолчала, не решившись спорить дальше. Так они и шли несколько часов, больше не пытаясь заговорить, и только когда местное светило выглянуло из-за уползающих к горизонту туч и почувствовалось хоть какое-то тепло, Дара решила сделать привал.
Выбрала взгорок на небольшой поляне, долго елозила рукой по мокрой жухлой траве, но потом, плюнув, подогнула правую ногу и уселась на неё. Всё равно будет мокро, как не старайся. Ливень пропитал землю щедро, солнце ещё не скоро просушит.
Когда девчонка перестала ёрзать, дёргая скреплённую чёртовой железякой руку, Дара положила автомат не землю, и позволила себе зажмуриться, подставив лицо тёплым лучам.
— Тебе есть куда идти? — спросила она через какое-то время и посмотрела на спутницу. Та закивала.
— Родители? — поинтересовалась Дара, прикидывая в уме, как это может помочь.
— Нет. Родителей моих убило, два года назад, — жалостливо заговорила девчонка. — Бомбой. Только тётка и осталась. К ней я и шла, пока меня не поймали и не передали военным.
— За бродяжничество?
— Нет. За бродяжничество в тюрьму не сажают. Тут таких бродяжек на Рубежке и без меня хватает. Я с голоду сунулась в один двор что-нибудь поесть своровать, а хозяин поймал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
